Трутнев-style

Как я уже писал вчера, в субботу Юрий Трутнев провел совещание по налоговым льготам для проектов-гринфилдов на Дальнем Востоке. О том, что Юрий Петрович открытыми совещаниями прессу не балует, знают все дальневосточные журналисты. А ведь именно по стилю ведения такого рода мероприятий можно понять очень многое о чиновнике. Как он выстраивает общение с подчиненными, какие слова использует, перебивает или нет, иронизирует ли — все это (лично на мой взгляд) любопытные детали «кухни». Частично расшифровка совещания в виде развернутых цитат, разумеется, приведена в некоторых текстах по его итогам (в том числе в сегодняшнем «Ъ»).

spasti-grinfilda

Ниже — полная расшифровка. Комментировать все это не буду, просто предоставлю слово участникам совещания. Кто любит наблюдать за чиновниками в их исконной совещательной среде — наслаждайтесь:)

(Юрий Трутнев напоминает, что президент в 2012 году предложил и поручил принять налоговые льготы для инвесторов в гринфилды на Дальнем Востоке).

Юрий Трутнев: Вот на этих поручениях можно остановиться. Что хочу сказать. Межрегиональная инспекция ФНС по ДФО информирует об отсутствии в 2014 году решений уполномоченных органов государственной власти субъектов ДФО о включении налогоплательщиков в реестр участников региональных инвестиционных проектов. То есть, если переводить на русский, поручения президента не выполнены. Новые льготы не работают. Учитывая то, в какой ситуации эти решения принимались, насколько они детально обсуждались. Хочу разобраться, почему это произошло. Потому что очень много было споров, очень много высказывались представители Минфина, Минэкономики, губернаторы. Обосновывали эти нижние пороги, обсуждали это аж на заседании Госсовета РФ. А потом это не работает почему-то. Причем у меня уже есть некоторые ответы на вопрос «Почему». Я хочу обратить внимание, что президентом прямо в тексте поручений даны прямые нормы, даны характеристики проектов — объемы инвестиций. Оговорены отраслевые направления. Честно говоря, по моим представлениям, эти поручения должны были быть выполнены в рамках норм прямого действия. Экономические проекты субъектов бизнеса должны, на мой взгляд, попадая в установленные президентом границы, получать необходимые льготы. А получилось не так. Почему-то получилось, что сначала были введены дополнительные нормы, если не сказать откровенно, препятствия в поправки к Налоговому кодексу, а потом еще и субъекты «поработали» — тоже дополнительные барьеры для бизнеса поставили. А в результате никто пока никуда не прошел.
Хочу на эту тему провести сегодня совещание и узнать от Минфина, почему так, я бы мягко выразился… И Минэкономразвития. Там Минэкономразвития у нас главное было? Минфин. Вот от этих двух уважаемых министерств хочу узнать, почему таким странным образом выполнено, а если так уж прямее говорить, не выполнено важнейшее поручение президента РФ, Президент, давая это поручение, наделся, что мы дадим толчок развития Дальнего Востока. А наши уважаемые бюрократы вот так это все заплели, что поручение есть, воля президента есть, а работы нет. Это что за безобразие.
У нас здесь выступает сегодня Минэкономразвития. Пожалуйста, Вадим Александрович, расскажите, что это такое, что за упражнения бюрократические.

Вадим Живулин, директор департамента оценки регулирующего воздействия Минэкономразвития: На самом деле федеральный закон 267-ФЗ разрабатывался Минфином. Мы очень долго с… Очень долго проходил процедуру согласования. В том числе и наше министерство высказывало неоднократно большое количество замечаний по поводу этого законопроекта. В частности, в финальной версии, в которой закон был принят, такие наши замечания, как то, что инвестиционный проект… вернее, предприятие, которое осуществляет инвестпроект, не должно иметь обособленных подразделений в других регионах, мы выступали против этого. Тем не менее, это сохранилось в законе. Также участие организации в других инвестиционных проектах. Тоже Минэкономики выступало против. Единственное, что от нашего министерства, что нам удалось сделать, мы в перечень регионов добились включения Иркутской области. Но, конечно, те критерии, которые сейчас применяются к резидентам, слишком жесткие. И в принципе мы как министерство готовы сейчас рассмотреть возможность смягчения данных критериев. Также по имеющейся у нас информации порядка 14 проектов сейчас готовы к рассмотрению. Но с учетом того, что приказ, регламентирующий порядок ведения реестра, был разработан ФНС и вступил в силу, если я не ошибаюсь, только со 2 сентября, это тоже в общем-то не могло не сказаться…

Трутнев: Слушайте, а вот скажите, вот эти требования замечательные, которые я сейчас читаю и удивляюсь, кто и зачем их придумал, они где — в законе или подзаконных актах?
— Они в законе.
— То есть вот вы написали… На земельных участках, на которых предполагается реализация регионального инвестиционного проекта, не должны располагаться здания и сооружения, находящиеся в собственности физических лиц, организаций, не являющихся участником РИП. Далее — организация не имеет в своем составе обособленных подразделений, вы уже говорили об этом, за пределами… Не является участником консолидированной группы… Требования к длительности аренды: организация имеет в собственности или в аренде на срок не менее чем до 1 января 2024 года земельный участок… А если до 31 декабря 2023 года — все, расстрелять их что ли? Почему уродуются поручения президента? Почему они выполняются столь странным образом, что люди потом работать не могут?
— Ответственным был Минфин, и в общем-то мы согласны с теми замечаниями, которые вы сейчас говорите.
— Но вы согласны, что это безобразие?
— Мы не были услышаны, когда он разрабатывался.
— Так надо было прийти и сказать, что вас не слышат… Пожалуйста, коллеги, давайте, может мы губернаторов послушаем, что у них на территориях происходит. Пожалуйста.

Губернатор Приморья Владимир Миклушевский: Мы приняли закон в Приморском крае в соответствии с поручением президента, избрали налоговые ставки по самому минимуму, который разрешал нам Налоговый кодекс. Считаем, что это правильно, потому что этих проектов, во-первых, просто не существует, и мы должны стимулировать их появление, во-вторых, даже само строительство объекта и последующая его эксплуатация в виде НДФЛ принесет больше налогов, чем будет льгот. Какие мы видим проблемы — я очень подробно изучил это все. Основные проблемы — это, во-первых, те, которые вы перечислили. Все это установлено, к сожалению, Налоговым кодексом и требует изменения федерального законодательства. Но есть еще несколько. Что не должно быть. Организация не должна иметь в своем составе обособленных подразделений, расположенных за пределами субъекта, где реализуется региональный инвестпроект. Это означает, что группа «Сумма», например, «Роснефть» и так далее туда не попадут. Соотвественно, организация не является участником консолидированной группы налогоплательщиков. Обе уважаемые компании являются. Организация ранее не была участником регионального инвестиционного проекта или не является правопреемником другого реализатора проекта. Почему мы ограничиваемся одним, не понятно. Это дело будущего, и если компания хочет и дальше вкладывать, почему ей мешать. Там есть вещи, которые должны решать региональные власти, например, то, что организация должна иметь разрешения на строительство. Каждый региональный инвестпроект реализуется одним участником. Почему? Это абсолютно не понятно. А если их будет несколько — почему это нельзя делать? Может, это будет государственно-частное партнерство — это абсолютно нормально, мы об этом говорим, что у нас денег не хватает на все.
Что мы еще сделали в дополнение к тому, что получил президент. Те проекты, о которых мы сейчас говорим, касаются только товаров. Мы еще сделали дополнительные льготы по услугам. Налоговый кодекс позволяет устанавливать ставку по налогу на прибыль 13,5% на десять лет. Это мы сделали, там упрощенный порядок, не нужно включать ни в какой реестр, налогоплательщик сам подает декларацию в налоговый орган. У нас сейчас пока одна такая компания есть, Pacific Logistic.

Трутнев: Спасибо. У кого есть еще что сказать?

Губернатор Магаданской области Владимир Печеный: У меня буквально несколько слов, фактически перекликается с тем, что Владимир Владимирович сейчас говорил. Мы также приняли областной закон об установлении нулевой ставки. Относительно конкретных примеров в части, касающейся возможности применения… На примере ОАО «Рудник имени Матросова» (магаданская бизнес-единица «Полюса») и золоторудной компании «Павлик» относительно проектов, которые уже реализуются. Здесь абсолютно точно приходится искать какие-то выходы из положения, чтобы выделять часть этого проекта как новый региональный инвестпроект. Это тоже дополнительные ограничения, которые не позволяют. Мы очень долго с компаниями обсуждали, как это сделать, чтобы вписаться с учетом ограничений, и на самом деле выхода никакого из этой ситуации не нашли. Необходимо внести изменения, которые давали бы возможность применения льгот 267-го закона на определенной стадии уже реализуемых крупных инвестпроектов.

Трутнев: Хорошо. Коллеги, вы знаете, мне кажется, что тема обсуждения на этом совещании — она очень понятная, к сожалению. Здесь долго сидеть объяснять и друг другу что-то доказывать я не вижу никакого смысла. Поручения президента РФ не выполнены. Действия уважаемых коллег, которые разрабатывали поправки в Налоговый кодекс — я не знаю, как их оценить. Но, на мой взгляд, они где-то так близки к саботажу. Потому что мы страну развиваем, нам надо принять эффективные решения. А они придумывают какой-то такой лабиринт минотавра, и совершенно с непонятными целями. Губернаторы тоже «поработали». Вот смотрите. Амурская область — введены требования к эффективности проекта для получения статуса резидента инвестпроекта. Какие требования эффективности? Мы говорим как раз о том, что у нас проекты экономически неэффективны, потому что инфраструктуры не хватает, далеко здесь, по другим причинам. Мы помогаем им быть эффективными. Зачем вы это ввели? Я не знаю. Еврейская автономная область: введены требования к эффективности и количеству рабочих мест. Ну не говорил президент о рабочих местах, понимаете? Об объеме инвестиций говорил, а о рабочих местах — нет. Если у нас сегодня умудряться — это сложно,— менее 25 человек создать производство с объемом инвестиций 150 миллионов — это будет значить только одно, что это высокотехнологичные рабочие места, что это хайтэк, что-то заоблачное. А мы считаем, что это неправильно? Зачем вы это придумали? Магадан: уровень зарплаты должен быть не менее среднемесячной по региону. Нормально. Чукотка: пограничный состав видов деятельности, и статус регионального инвестпроекта не предоставляется организациям с задолженностью по налогам и соцвзносам. В общем, справедливо. Но этого тоже не было в поручении президента. Если мы помогаем реализовывать инвестпроект, давайте помогать, а если есть задолженность — давайте ее взыскивать в рамках законодательства, его же никто не отменял. Приморский край — увеличен объем инвестиций с 50 млн руб. до 150 млн руб. Надо снизить! В поручении было 150 млн руб., в законе снизили до 50 млн руб. Нужно привести в соответствие. Сахалинская область и Хабаровский край — дополнительные требования не установлены. Спасибо, не занимались избыточным творчеством.
Ну, что Минфин скажет.

Юрий Зубарев, статс-секретарь — заместитель министра финансов: Логика требований, которые были сейчас озвучены как избыточные, заключалась в том, что под инвестпроект будет все-таки создаваться отдельная компания, чтобы минимизировать риски налоговой оптимизации. А это риски в рамках консолидированной группы налогоплательщиков и через обособленные подразделения. И как-то нам не понятно, почему компания, которая заинтересована в инвестпроекте, не может специально для этих целей создать отдельную компанию.
— Ну мы же с вами не первый раз встречаемся. Вы человек опытный. Посмотрите. Вы пытаетесь увести куда-то в сторону, но так не получится. Вы говорите, что вам для целей налогообложения удобно, чтобы льготируемое предприятие было обособленным. Да не вопрос! Но здесь не это написано. Здесь написано, что оно не имеет в своем составе обособленных подразделений за пределами территории субъектов, что не является участником консолидированной группы…
— В рамках которой может проводиться оптимизация налогов…
— А к земельным участкам зачем требование?
— Это не наше.
— А чье?
— На наше.
— А кто это придумал? А про здания и сооружения? Чем они вам помешали?
— Я не вижу здесь фискального смысла…
— Я тоже не вижу.
— Кстати, согласен, разберемся, чьи это поправки и почему их внесли. А обособленный участник — в этом я вижу логику фискальную, чтобы не допустить рисков налоговой оптимизации.

Трутнев: Смотрите. Я согласен. Мы создаем новый проект. У него есть обособленная структура, отдельная отчетность — в чем проблема? По консолидированной группе чуть сложнее, надо совместно посмотреть, подумать. Но это единственное, о чем я задумался, в чем есть смысл подумать. И то я считаю, что мы должны не загонять всех в оболочку, через которую все проползти не могут, а должны придумывать механизмы, которые хеджируют бюджетные риски. Мы же для этого с вами существуем, правда? В рамках КГН наверняка можно организовать учет, сейчас не будем занимать время всех участников. Я понимаю, чем там можно манипулировать, но это тоже наверняка хеджируется, надо подумать. Это отдельная, узкая тема, ее можно обсуждать, я готов. Уверен, мы в состоянии и эту проблему решить за счет контроля. Надо бороться с первопричиной — избавить общество управлять прибылью вне рыночных механизмов. Вот и все. А все остальное — зачем придумали? Все остальное — там обсуждать нечего. Там все нагорожено, как будто специально…
— Нет, специально не было такого замысла…
— А, так получилось.
— Я обозначил три момента, которые имеют фискальную логику. Готовы вернуться к обсуждению. Мы понимаем поручения. Мы готовы посмотреть, как этот закон изменить с точки зрения его, скажем так, приближения к более работоспособному механизму. Хотя задумки такой не было, чтобы сделать его неработоспособным…

Трутнев: Юрий Иванович, мы пока не в прокуратуру передаем, поэтому была задумка или нет, пока можете на этом подробно не останавливаться. Но я что хочу сказать. Я дискуссию предлагаю прекратить. Давайте мы просто из этой ситуации будем очень быстро выходить. Потому что ситуация очень плохая. Президент дал поручения. Люди на Дальнем Востоке ждут, что им жить будет легче, что у них снизятся налоги. И вдруг группа высококвалифицированных чиновников формулирует таким образом, что жить легче не становится. Это что получается? Нужно уволить всех. Это очень плохо. Это совсем нельзя сделать. Поэтому я даю вам две недели, и вам, и Минэкономразвития, и Минвостокразвития пусть примет детальнейшее участие. Я уж не знаю, как это там все прошло, это мы отдельно потом поговорим. Через две недели у меня совещание и проект поправок в Налоговый кодекс, скажем так, максимально приближенных к тому, чтобы нормы установленные поручением президента были нормами прямого действия. Вот ты соответствуешь им — получаешь льготу. Все.
И я вообще не уверен, что этот ваш умный статус регионального инвестиционного… не знаю, какого еще там… краснознаменного инвестпроекта надо придумать. У меня нет такой уверенности. Мне кажется, что нормы работают хорошо, когда они прямые. А когда мы ставим препятствие посередине, они криво работают. Двухнедельный срок.
Губернаторам — коллеги, убирайте свои придуманные дополнения. Это не тот случай. Никакого смысла в этом нет. У вас задача открыть этот канал получения вашими же предприятиями льгот. Тем более что льготы в основном федеральные. Вы же заинтересованы в том, чтобы предприятия развивались?
Вячеслав Иванович, что-то хотели?

Губернатор Хабаровского края Вячеслав Шпорт: Да, спасибо. Юрий Петрович, вы правильно сказали, мы не устанавливали никаких дополнений…
— Я знаю.
— Специально, чтобы открыть шлюзы. Но они пока не повалили туда, и есть несколько причин. Нас не слышали, когда закон принимали, и никогда не слушают. Это я на будущее опять. Вот мы вносим поправки, все поправки думой отметаются. Их никто не рассматривает. А потом мы пожинаем… Если мы сейчас внесем поправки, через год оно в Налоговый кодекс только войдет. Минимальная поправка, даже запятая, она будет в трех чтениях приниматься девять месяцев.
Но хочу сказать, что мы посчитали на двух компаниях, например, все эти льготы они максимально берут, компании «Дальэнергомаш» и «Полиметалл». От двух до максимум восьми процентов они по цене выигрывают. Очевидно, что такая небольшая в цене добавочка их не делает супер конкурентоспособными. Но мы и даже это не можем получить! Вот я что хотел сказать.
Есть предложение. Мы говорили о региональных инвестфондах. Это было в прошлом году. Начали работать, потом почему-то раз — и закрыли эту тему. Потому что компания… Средняя компания, допустим, у нас «Римбунан Хиджао», на инфраструктуру затрачивает 25-30% всех средств. И это тянет очень здорово. Есть хорошее направление Минвостокразвития программным методом компенсировать, но там тоже есть регламент, компании маленькие туда не попадают. Я говорю еще раз: здесь уже посомтреть, не ждать поправок, реализовывать то, что есть.

Трутнев: Давайте поговорим. Вопрос единственный. Региональные инвестфонды вам никто не мешает образовать в рамках своего финансирования. А если вы хотите, чтобы вам для этого дали дополнительные деньги, думаю, это будет сложно…
— Нет, там было региональные инвестфонды должны финансироваться из федерального инвестфонда. там постановление правительства…
— Мы потом поговорим с вами. Дополнительные деньги требовать достаточно сложно. МЫ некоторые получили, слава богу, и сейчас на следующем совещании мы будем очень детально говорить о том, как их эффективно использовать.

Владимир Миклушевский: Я абсолютно согласен, мы уменьшим со 150 млн руб. до 50 млн руб. Единственное, я хотел спросить. Мы сознательно вводили два, условно говоря, я бы не сказал, что это ограничения, а требования. Это создание высококвалифицированных рабочих мест и виды экономической деятельности, потому что мы хотим иметь обрабатывающие производства здесь, по сути дела, привлекать технологии и компетенции. Вот собственно о чем шла речь. Это мы ограничили.
Трутнев: Мое отношение очень простое. Мы, конечно, заинтересованы в создании высокотехнологичных рабочих мест…
— Ну, вообще-то это указ президента, да.
— И невысокотехнологичных тоже заинтересованы. У нас сегодня насыщенность Дальнего Востока экономикой такая, что нам еще догонять и догонять. Поэтому нам сегодня нужно создавать критическую массу. Когда она будет создана, инфраструктуру построим, и под нее повысим эффективность всех видов бизнеса, потом законы экономики никто не отменял. Если у людей… Мы же не говорим, Вячеслав Иванович правильно говорит, что мы им льготы дадим, и все расцветет здесь. Мы им даем какую-то прибавку эффективности. Если мы с учетом этой прибавки проект эффективен, концы с концами сходятся, значит проект нужен. Он будет прибыль приносить, налоги платить, люди там будут работать. Я считаю, не надо придумывать никаких дополнительных ограничений. И, честно говоря, я прошу очень подумать на тему этого дополнительного статуса. Потому что вы правильно сказали, что они не ломятся. Да они бояться ломится. Они понимают, что им нужно получить какой-то статус, и есть чиновники, которые будут решать, соответствуют ли они этому статусу или нет. Некоторых просто даже противно этим заниматься. Люди-то работают, зачем им в какие-то коридоры идти? Соответствуешь требованию по инвестициям, пришел, как свое законное право, президент его дал. Пришел, сказал, проект свыше 50 млн руб., давайте мне налоговые льготы. так должно быть. Не надо устраивать им бега с препятствиями.

Александр Галушка, министр по развитию Дальнего Востока: Я думаю, мы можем делать выводы по итогам работы института региональных инвестпроектов. больше мы думали о рисках бюджетных, чем о рисках неработы. В итоги мы имеем абсолютно не работающий институт налоговых льгот и ситуацию, когда в лучшем случае он заработает с 1 января 2016 года. Потому что мы не успеем до 1 декабря этого года внести поправки в налоговый кодекс, а значит в следующем году они не заработают. И я бы хотел свое мнение высказать. НА мой взгляд, статус региональных инвестиционных проектов крайне нецелесообразен. Это должны быть нормы прямого действия для инвестпроектах на Дальнем Востоке. А о рисках мы будем думать, наблюдая практику, и реагировать на проблемы, внося изменения в законодательство. Но не выдумывать проблемы и не гипотетическим надуманными рисками оперировать, а отталкиваться от практики работы института. Вы знаете лучше меня, я имею в виду Минфин, что объем налогов со всего Дальнего Востока с точки зрения бюджета в целом приближается к статистической погрешности. Чем мы тут рискуем?

Трутнев: Думаю, всем все понятно. Давайте все приводить в порядок в очень сжатые сроки. За две недели я прошу министерства финансов, экономического развития и Дальнего Востока подготовить поправки. И я хочу сказать, что оставляю за собой право докладывать по всей этой ситуации президенту о невыполнении его поручений. Давайте доводить до этого не будем.

/Занавес/

Комментарии

  1. […] уже говорил как-то, что о чиновнике высокого уровня можно узнать много […]

  2. […] их стиль (крайний такой случай выпал в прошлом ноябре на совещании полпреда в ДФО Юрия Трутнева). Стиль Николая Юрьевича — ниже. И P.S.: Главные […]