Сослать столицу

В реакции политиков и экспертов на исторические события, валом накатившие на нас после 24 февраля, как вы не могли не заметить, друзья, то и дело поминают Дальний Восток. Зачин сделал дальневосточный вице-премьер, он же полпред Юрий Трутнев, обрадовавший нас через ТАСС двумя великолепными тезисами:

«Доля дальневосточных инвестиций, приходящихся на страны, которые сейчас оказывают на нас санкционное давление, не превышает одного процента»

и

«Думаю, что инвестиций получим больше, а не меньше… У наших российских предпринимателей возникают дополнительные основания для увеличения объема инвестиций в страну. Во-первых, это чувство патриотизма. Во-вторых, понимание того, что все активы, находящиеся за границами нашей страны, могут быть изъяты под любым надуманным предлогом.»

Ага, тут же подумал я.

Не буду акцентировать ваше внимание на том, что признанием «одного процента» Юрий Трутнев дал оценку всей своей многолетней работе по наращиванию инвестиционной привлекательности Дальнего Востока в глазах зарубежных инвесторов. Если кто-то сомневается, что эта привлекательность была и остаётся низкой, можете прочитать мой пост от 2014 года «Че за ТОР», где (тогда ещё) молодые и задорные подчиненные Юрия Трутнева, готовясь создавать пресловутые территории опережающего развития, анализировали ситуацию. Вот ключевые факты про прямые иностранные инвестиции оттуда:

  • Таким образом, в настоящее время 90% капиталовложений на Дальнем Востоке осуществляется за счет российских источников.
  • В 2013 году в экономику Дальнего Востока было вложено всего $2,4 млрд. прямых иностранных инвестиций и их доля в АТР при округлении равна 0%. Всего 2,5% ПИИ, пришедших в Российскую Федерацию, вложено на Дальнем Востоке.
  • Значительное внешнеторговое сотрудничество Дальнего Востока с АТР не трансформируется в инвестиционное сотрудничество, как это очень часто происходит в других регионах. Импортозамещение не работает.
  • В географической структуре накопленных прямых инвестиций в Дальневосточном федеральном округе на долю стран АТР приходится всего 6,9% (1,16 $млрд.).

Один процент инвестиций из «недружественных» — так один процент, и ладно, Юрий Петрович. Спасибо, как говорится, что не ноль.

А что говорят эксперты? Вот, например, Василий Кашин из ВШЭ в публикации «Россия, Китай и украинский кризис»:

Предпринимавшиеся ранее Россией попытки диверсифицировать свои экономические связи с Азией можно считать похороненными после того, как три развитые экономики региона (Япония, Южная Корея и Сингапур) в разной степени поддержали антироссийские санкции, пусть и под жёстким давлением США.

и

Важность переориентации экспорта на Китай означает необходимость ускоренного развития соответствующей инфраструктуры на Дальнем Востоке. Строить её, вероятно, придётся с привлечением китайских инвестиций и китайских компаний, учитывая важность максимальных темпов. Такое строительство может дать важный импульс развитию российского региона.

Согласиться с уважаемым экспертом об импульсе хотелось бы, но сложно. К сожалению, импульс бурному развитию Дальнего Востока на всем протяжении его истории давала скорее не экономика сама по себе, а (условно) война: случившаяся, грозящая или проходящая неподалёку. Под необходимость защищать драгоценные недра (это экономика, да) от этой самой войны (это геополитика) на Дальний Восток приезжало главное его сокровище — люди. Но люди экономику, а под ней я подразумеваю крупный и растущий рынок, где вертится много денег, внутри Дальнего Востока так и не создали: мало их. И экономика на этом фоне как стимул чего-то там на востоке страны эдакого построить, внедрить, обновить, сделать круче, чем в Москве, безусловно, имела место быть. Но какое? Да не главное. Так, в уголке.

Прошедшее на наших глазах за последние 10 лет ударное развитие экспортной инфраструктуры (трубопровод ВСТО, напомню, сдали в 2009, вторую очередь — в 2012-м, газопровод «Сахалин-Хабаровск-Владивосток» — в 2011-м, «Силу Сибири» — в 2019-м) никак не сказалось на жизни обывателя, и давайте не будем об этом спорить. Шедшее параллельно развитие инвестиционной привлекательности, все эти свободные порты, ТОРы, а теперь и ещё спецзона на Курилах, дали такие же мизерные среднестатистические плоды — в плане обычной жизни. Не статистики, а именно жизни. И об этом свидетельствует, простите, статистика.

Ведь что бы нам там ни говорили про фиксирующийся в последние месяцы миграционный прирост в отдельных регионах, народ с Дальнего Востока до сих пор как валил, так и валит: посмотрите на официальные миграционные итоги Приморского края, самого густонаселённого и перспективного региона, за 2021 год, — минус 195 человек. Оттуда, где хорошо, не валят. Ни инвесторы, пусть они будут хоть трижды иностранные, ни народ.

Но вот о чём я подумал, друзья, и не только я, как выясняется, если посмотреть на социальные сети. И заклинание «инвестиций получим больше» в устах Юрия Трутнева, и мнение о притоке китайского капитала реализуемы, если на Дальний Восток перенести столицу России.

Плюсы — очевидны.

Минус — да, дороговато обойдется.

Но если вы думаете, что это безумная идея, то вы просто плохо знаете, что прямо сейчас происходит в Индонезии, стране с похожей на Россию структурой экономики, которую населяют 250 млн человек.

В Индонезии в январе приняли закон (ссылка на англоязычный материал ASEAN Briefing), согласно которому к 2024 году в стране буквально в чистом поле (ладно-ладно, в джунглях) появится совершенно новая столица — взамен старушки-Джакарты. И потратить на это $35-40 млрд индонезийцам не жалко, потому что столичным жителям прескверно живётся в старой столице (перенаселение, пробки, экология, куча чиновников — что я вам объясняю). А всей стране в целом, стало быть, со старой столицей и навязанным её месторасположением распределениям финансовых потоков тоже живётся не фонтан. И не сказать, чтобы Индонезия с её $1,15 трлн ВВП (оценка за 2021 год) была сильно богаче России с её $1,7 трлн ВВП (также оценка), а Москва с её 12,6 млн официального населения — сильно больше Джакарты, в которой живут 10,5 млн чел.

Да, Индонезия лелеяла планы по переносу столицы с середины XX века, а Россия — о таком на официальном уровне как-то даже особо и не заикалась. Но объективные условия таковы, что связи с Европой нам становятся менее важны, чем связи с Китаем, а это значит, что никакие тектонические сдвиги не невозможны.

Вы же про разрыв отношений с Западом тоже думали, что «да ну нафиг»?

А вот.